Deutsch  /  Русский

СТИХИ

 

Павел Шавловский «Иона»

Мне не понять усталость эту,
вопросы есть, но не на все,
определенный мир, ответы
осветят правду в темноте.

Не все, что ищем мы, находим,
нам часто много не понять
и, не поняв, порой, отходим
от света истинного вспять

А мир обманчивого чувства
волнует ложным рубежом
на миг короткий и потом
Разочарованно и грустно

мы снова в поиске идем.
Как долго мы себя терзаем,
как долго и напрасно ждем
и Божий план не понимаем

И все равно идем-идем:
стенаем, томимся и ищем,
душа устала, просит пищи,
Вкушая боль бесплодных мук,

проходит время зря и вдруг –
мы все внезапно понимаем,
Нам станет ясен каждый миг,
когда мучения заменяя, приходит мир,

Когда впритык
с небесной святостью столкнемся,
на миг замрем и улыбнемся.
Да, это так и как не странно

живет и дышит неустанно
в нас непонятная мечта
о вечном счастье, суета
ее не властна уничтожить,

внутри души она живет
и из людей никто не может
ее понять Она тревожит,
и душу к вечности зовет.

А мы порою так похожи
в своем упрямстве на людей,
подобным нам из древних дней.
Мой друг, мы жизнью нашей пишем

свою судьбу, и свой отчет мы отдадим,
Когда услышим слова святые: «Се грядет!»
И звуки счастья, вопли стона
тогда разданутся вокруг,

но будь внимателен, мой друг,
Давай мы вспомним про Иону.
Я вижу ясно пред собой
тот грозный шторм и как с волной

за жизнь свою, сражаясь трудно
Плывет, изнемогая судно,
в не соглашении с судьбой
и среди грохота и шума,

Как будто скрывшись в мраке трюма,
спит, не взирая ни на что,
беглец несчастный, Сон его
здесь не уместен, он не знает,

что это судно погибает –
он спит (как часто спим и мы),
Но среди этой мрачной тьмы,
как будто отдаленным стоном, раздался крик:

— Проснись Иона!
Корабль гибнет — выходи,
еще чуть-чуть, совсем немного
и мы умрем, Воззови же к Богу,

чтоб не погибли от воды,
молились все, остался ты.
Остался ты — судьбы загадка,
вот брошен жребий,

в сердце кратко летит вопрос,
бросая в дрожь:
— Кто ты, откуда ты идешь?
Кто ты?

Глухая боль признания «кто я»,
душе всего больней признаться,
в корне всех страданий короткой фразой «я еврей».
И если это не известно, то я отвечу:

— Мой народ Израиль избранный,
я тот,
кто перед Богом вечным
честно ходил всю жизнь за годом год,

что пользы в том, теперь, скрываясь,
от всех и от себя бегу,
всего лишь только потому,
что с Богом я не соглашаюсь,

но капитан, куда я спрячу
свою тоску? Да, да я плачу,
мне очень больно без Него,
и гордость сердца моего

внутри меня сейчас терзает
буквально все, пойми я тот,
кто правду истинную, зная,
ту правду, что, во мне пылая,

усталое сознанье жжет,
пытаясь скрыться, убегая от Господа.
Знай, буря вод сейчас
не просто разразилась

и вспышки молнии, гулкий гром,
все это горе совершилось
из-за меня над кораблем.
Знай, что не будет преступлением,

когда меня сейчас вы отдадите,
во мгновение утихнет буря,
пусть же вам не будет в тягость это дело,
не тратте время, будьте смелы.

Бывает исповедь, порой,
не даст желанного покоя
и боль реальности волной,
нас принимая, грех не смоет.

Вкушая горечь сожаления,
мы вспомним все и обо всем –
напомнит память во мгновенье.
Но к счастью время не стоит

и с громким воплем покаяния
незамедлительно летит свобода в
солнечном сиянии.
Бог не без милости и нам

в том сомневаться нет причины,
тем более, когда Он сам
нас вырывает из пучины.
И мы, растрогавшись готовы

идти на призыв не боясь,
мы жаждем что-то делать снова,
в лицо опасности смеясь,
Да, мы готовы, но обратно:

ошибки боль, не тот расчет,
как мы надеялись и вот,
нам снова станет неприятно.
Себя, почуяв огорченным,

спокойно небо, солнца свет,
никто не гибнет, все спасены, но мы?
Спокойны ль мы? О, нет.
Нам тень растения дороже

всего на свете в этот миг
и мы так стонем:
«Больно Боже, как больно, стебелек поник».
Иона, слушай,

Бог ответит на необдуманный упрек
и то, что Он сейчас осветит, узри
и, Взяв себе в урок,
проникнись этим Божиим словом,

внимай Ему и будь готовым,
Так говорит Великий Бог!
Когда впервые с горьким плачем
над Авелем склонилась мать,

постигнув горечи, что значит
иметь, но вместе с тем терять.
Не ты смотрел на преступления
и как впервые над землей

раздался первый крик мучения
Адама с Евой предо Мной!
Не ты смотрел, как одиноко
им было после без Меня,

не ты страдал, себе жестоко,
на их беспомощность смотря!
Я не создал их для страдания,
Я не создал их для греха,

когда в вершине мироздания
поставил их двоих тогда,
Не ты, мучительно, веками
терпел падение людей!

Не ты, бегущими годами
их звал к себе от злых путей!
Не ты любил!
Не ты в терпении их доставал из бездны зла,

но Я! Лишь только Я прощение
им с радостью давал всегда!
Не Я, а грех их души губит,
Я не хочу, чтоб было так!

Я не хочу, чтоб гибли люди!
Идя на смерть в бездонный мрак.
Пойми, что Я Отец и значит,
Мне дорога судьба людей,

Я их родил, и зло не спрячет
мольбу и слезы их очей, мольбу и слезы.
Слово Бога в себе скрывает боль Отца,
Его забота и тревога порой настолько нам близка.

Бывает, личные законы
Дороже сердцу и родней,
чем судьбы гибнущих людей,
как было раньше, в дни Ионы.

Пусть Слово вечного Писания
Не будет нам, друзья, в упрек,
дай Бог, чтоб высшее призвание
не в тягость было нам, но впрок.

       

Молитва Матери

Друзья! Заранее прошу прощенья, —
Быть может, и не время вспоминать,
А я вот вспомнил, вспомнил всё мгновенно:
Деревню нашу, дом, отца и мать.
Отец и мать мне часто говорили:
«Сыночек милый к Богу обратись!»
И ежедневно обо мне молились.
Но я любил совсем другую жизнь, —
Вино, друзья и сотни развлечений
Мне ослепили сердце и глаза.
И, ослепленный, с диким наслажденьем
Смотрел я в рюмку, а не в небеса.
Молитвы для меня страшнее яда были,
О Боге я и слышать не хотел.
Летели дни… Я жил в грязи и пыли…
И думал я, что это мой удел.
Мне не забыть, наверное, навеки
Тот страшный день, — отец мой умирал…
Из материнских глаз слез вытекали реки,
А я стоял хмельной и хохотал:
«Ну, где же Бог твой? Что ж Он не спасает?
Он — Исцелитель, — что ж ты не встаешь?!
Без Бога люди также умирают, —
И ты, отец, как все в земле сгниешь.»
Он улыбнулся и сказал сердечно:
«Я жив еще, а ты, сынок, мертвец,
Но знай, что мертвым ты не будешь вечно,
И вскоре воскресит тебя Творец!»
Отца похоронили… Мать молилась,
Втройне молилась о душе моей.
Потоки слёз, что за меня пролились
Я буду помнить до скончанья дней.
Ну, а тогда я думал по-другому…
Была противней мать мне с каждым днем.
И вот, однажды я ушел из дома
Глубокой ночью, словно вор, тайком.
Тогда кричал я: «Вот она — свобода!
Теперь я волен в мыслях и делах.»
…Не знал тогда я то, что жизнь — болото:
Ступил на кочку — и увяз в грехах.
И жизнь меня, как щепку, закружила
В водовороте суеты и зла.
Вначале хорошо кружиться было,
Но вскоре закружилась голова.
И вскоре стал ужасной, страшной мукой
Мне каждый круг и каждый оборот.
Я волю напрягал, ум и — до боли — руки,
Но жизнь — водоворот, водоворот…
«Друзья» — какое лживое, обманчивое слово! —
В водовороте самый первый круг.
О, если б жизнь моя могла начаться снова —
Со мною б был Единственный и самый лучший Друг!
Круг развлечений, в золото одетый,
Меня своим сияньем ослепил.
Я был слепцом, не видел рядом Света,
И в страшном мраке по теченью плыл.
Вино — источник зла и тысячи лишений…
Приятный круг — о, скольких он сгубил!
Но есть источник жизни и спасенья —
Не пил я из его, я из бутылки пил.
Но, кто же мог спасти меня от смерти,
От тех кругов, влекущих так на дно?
Не человек, не человек, поверьте!
Ответьте, кто же? Ну, ответьте, кто?!
Метался я, не находя ответа.
И вот, однажды летом, в сильный дождь,
На улице я друга детства встретил.
Увидев земляка, почувствовал я дрожь.
Предстал передо мною милый образ:
Глаза печальные и мокрые всегда.
Забилось сердце, задрожал мой голос,
И вырвались бездушные слова:
«Ну, как там мать, меня хоть вспоминает?
Наверное, давно уж прокляла?
Хотел заехать все, да время не хватает, —
Сам понимаешь, то работа, то дела.»
«Дела, работа… Помолчал бы лучше —
Твои дела нетрудно угадать!
Я расскажу, но только сердцем слушай
Про то, как «позабыла» тебя мать.
Когда сбежал ты, мать твоя от горя
Вся поседела — ведь тобой жила!
И каждый день, в любую непогоду,
Шла на распутье и тебя ждала.
И руки простирая свои к Богу,
Молясь во имя пролитой Крови,
Она стояла, влитая в дорогу,
Столпом надежды, веры и любви.
Ну, а когда стоять была не в силах,
Когда она в постель совсем слегла, —
Кровать к окну подвинуть попросила,
Смотрела на дорогу и ждала…»
Его слова стремительным порывом
С души сорвали равнодушье враз.
Я задрожал и прошептал пугливо:
«Скажи, что с ней? Она жива сейчас?»
«Сейчас — не знаю… Уезжал — дышала…
В бреду я слышал страшные слова:
— Сыночек милый, ты пришел? Я знала…
А ты, работа, говоришь, дела!..»
Я побежал, подстегнутый, как плетью,
Одним желаньем, жгущим, как огнем:
Увидеть мать, не опаздать, успеть бы
Упасть пред ней, раскаяться во всем!
Вокзал и поезд… И одно лишь слово
В висках стучало молота сильней.
Хотел не думать, но напрасно, — снова
Я слышал лишь одно: «Скорей, скорей!»
Вот поезд встал. Я вышел. От волненья
Меня трясло и что-то жгло в груди.
Я в ночь шагнул дрожащей, страшной тенью
От пламени, горевшего внутри.
…Знакомая дорога и деревья,
И только незнакомый сердца стук…
Вот кладбище, за кладбищем — деревня.
Могилы… И отца я вспомнил вдруг.
И ноги как-то сами повернули…
И в тишине, зашелестев листвой,
Меня к его могиле потянули
Заросшей и заброшенной тропой.
Я шел, до боли напрягая зренье:
Знакомая березка — значит, здесь…
Впервые в жизни встал я на колени,
Прижав к щеке холодный, мокрый крест:
«Отец, прости безумную ошибку!
Ты прав! — ты жив — я слышу шепот губ.
Стоишь ты предо мной, твоя улыбка…
А я — зловонный, сгнивший, мерзкий труп.
Но я заботой и любовью к маме
Сотру все прошлое, клянусь тебе!
И ты, мой папа, будешь в сердце с нами…
А если?.. Если мать уже в земле?!»
И сердце снова бешено забилось.
Я огляделся… Тьма, ни зги кругом
И, вдруг — луна… Окрестность осветилась,
И я увидел рядом свежий холм.
Да, лишь луна и звезды только знают,
Как я со стоном на могилу пал
И мамин холмик обнимал, рыдая,
И землю по сыновьи целовал:
«Ты слышишь, мамочка? Прости, родная!
Не надо, не молчи, открой уста!
Давай молиться вместе, дорогая, —
Встань, мама, слышишь, умоляю — встань!»
Но холм молчал, дыша могильным тленьем.
Кругом — ни звука, словно мир уснул.
И, вдруг, я понял, Кто мне даст прощенье, —
И с воплем к небу руки протянул!..
И эта ночь последней стала ночью
В моей безбожной жизненной ночи, —
Она открыла мне слепые очи,
Она мне влила в седрце Божий мир.
С тех пор живу я с Господом Иисусом, —
Моя в Нем радость, счастье, чистота!
И никому теперь сказать не побоюся,
Что я не мыслю жизни без Христа.

Когда я вижу пред собой картину:
Заплакнную, сгорбленную мать,
А рядом — гордого, напыщенного сына,
От всей души мне хочется сказать:
«Вы, матери, имеющие сына,
Прострите ваши руки к небесам —
И верьте, что молитвы ваши сильны
Творить и после смерти чудеса!..
Вы сыновья, забывшие о Боге,
Взгляните на молящуюся мать
И встаньте рядом, чтоб в своей дороге
Вам эти слезы не пришлось пожать!»

                                                 молитва покаяния

 Господь Иисус, я обращаюсь к Тебе сейчас в молитве. Я никогда не знал Тебя раньше, зная о Тебе, я не был знаком с Тобой. Я признаю, что я грешник. Я совершил много ошибок в жизни. Но я верю, что Ты, Иисус, умер за меня и взял на себя все мои грехи и проклятия. Я признаю, что на третий день Ты, Иисус, воскрес. И поэтому я прошу Тебя: прости мои грехи, разрушь проклятия в моей жизни, очисть меня, дай мне новую надежду. Я признаю Тебя, Иисус Христос, моим Господом. Я приглашаю Тебя в свою жизнь, наведи в ней Свой порядок, исцели мое разбитое сердце, исполни мои разбитые мечты, будь со мной и не покинь меня. Спасибо Тебе за милость и любовь ко мне. С этого момента Ты, Иисус, мой Господь! Аминь.